• EUR / USD /
  • GBP / USD /
  • USD / RUB /
  • EUR / RUB /
Венесуэльский кот в мешке
Cкачать пост

Венесуэльский кот в мешке

Итак, свершилось.

Подполковник ФСБ Путин и полковник ВДВ (если говорить по-нашему) Чавес по-военному четко отрапортовали – Россия входит в проект «Хунин-6». И в качестве подписного бонуса платит за это миллиард долларов США. Подполковник Путин даже привез своему военно-воздушному другу символический чек на первый транш в 600 млн. долларов.

И хотя радости на лице нашего премьер министра в связи с данным фактом я не увидел – но и смятения тоже: заплатят за «Ладу Калину» и Ан-148 в крайнем случае. Полковник Чавес, наоборот, был весел и жизнерадостен, как обычно. И по обыкновению рассказывал всякие небылицы – например, про то, что расходы на добычу на месторождениях в бассейне Ориноко составляют 1,5 доллара на баррель.

Нет – может, оно так и есть, но… Что-то меня на сей счет «терзают смутные сомнения», как говорилось в одном хорошем советском кино.



Собственно, Уго Чавесу надо продать проект, и он-то делает все совершенно правильно. Согласно заветам Гейдара Алиева, которые в свое время ловко раздул запасы и завлек за тот же самый подписной бонус и российские, и иностранные компании. Даже нефтепровод построили специально – Баку-Джейхан. Шуму по этому поводу было очень много – чуть ли не судьбоносный проект в обход России. Потом кто-то из нефтяников из проектов на Каспии вышел, кто-то остался, но реальность оказалась хуже ожиданий. Трубу, как оказалось, так до сих пор и нечем заполнить: во всяком случае, пока что максимальный объем прокачки составил 32,8 млн. тонн в 2008 году при проектной мощности 50 млн. тонн. А начиналось все едва ли не так же – только что «Жигули» в нагрузку не продавали.

Давайте разберемся в ситуации, насколько это вообще представляется возможным.

Нефть в Венесуэле, безусловно, есть – и много.

По факту 2008 года национальная нефтяная компания PDSVA заявила, что добывала порядка 3 422 000 баррелей нефти и газового конденсата в сутки, что в пересчете на год и в более привычные нам тонны составляет порядка 170 млн. тонн. Очень приличный объем – это практически столько же, сколько добыли на территории России «Роснефть» и «Лукойл» вместе взятые. Но роль компании Petroleos de Venezuela, S.A. (PDSVA) в стране гораздо больше – это вообще единственный оператор по добыче, переработке и транспортировке нефти и газа. То есть практически весь ТЭК страны в единственном числе.

При этом с технической точки зрения нефтегазовый комплекс страны довольно изношен, и в связи с этим некоторые эксперты считают, что на самом деле добыча нефти в стране была не 3,4 млн. баррелей, а процентов на 20-25 меньше. Кроме того, поскольку PDSVA фактически финансирует «боливарианский социализм» и другие затеи Уго Чавеса, средств на обновление инфраструктуры и разведку запасов вплоть до 2006 года выделялось, мягко говоря, недостаточно. Средства властями изымались явно избыточно, потому что PDSVA в 2009 году всерьез столкнулась с большими проблемами – не расплатилась с контракторами (источник, здесь же про и официальную и реальную добычу)

Опомнились власти относительно недавно – примерно в том же 2006 году. Начались активные инвестиции в геологоразведку, и как следствие – за 2009 год доказанные запасы выросли аж на 22%.

Кроме того, поскольку денег особенно в казне нет, власти Венесуэлы стали приглашать потенциальных инвесторов, что называется, «по широкому списку». Даже батьку Лукашенко позвали.

А если говорить в целом… смотрите сами. Ниже в таблице – данные по проектам, которые собирается реализовывать PDSVA в сотрудничестве с партнерами.


Источники: 1, 2, 3, 4

Общие геологические запасы нефтеносной провинции Ориноко могут составлять до 70 млрд. тонн нефти.

Как видно из таблицы, российские компании имеют весомую долю в проектах, но говорить, что они являются ключевым игроком в Венесуэле, не приходится. Тут действует принцип «всем сестрам по серьгам» – ни одна из компаний не должна усилиться настолько, чтобы помешать властям Венесуэлы проводить ту политику, которую они считают правильной.

Теперь собственно о проекте Хунин-6.



Сразу важно подчеркнуть – про проект этот еще никто толком ничего не знает. Ни про запасы, ни про инвестиции, ни про расходы.

Например, по запасам. Одни источники оценивают геологические запасы в 53 млрд. баррелей – что при переводе в тонны с коэффициентом 7,3 дает 7,6 млрд. тонн. Другие говорят о 8,8 млрд. тонн.

Геологоразведочные работы начнутся только в 2011 году, и если по их результатам извлекаемые (не геологические!) запасы подтвердятся хотя бы на уровне в 1,5 млрд. тонн – это будет большая победа, и о проекте можно будет говорить всерьез. Цифра в 5,16 млрд. тонн извлекаемых запасов, приводимая источником, представляется мне чересчур оптимистичной (вон рядом блок Карабобо-1 – так там извлекаемые запасы оценены всего в 20% от геологических). Но бежать впереди паровоза в данном случае не очень правильно. Если извлекаемых запасов по факту будет на 5 млрд. тонн – это прекрасно.

Оценки инвестиционной программы также очень разнятся.

Вице-премьер РФ Игорь Сечин в августе 2009 года говорил про 30 млрд. долларов США, необходимых до коммерческого открытия проекта. В феврале министр энергетики РФ Сергей Шматко говорил, что инвестиций в проект будет «более 10 млрд.». А позавчера информагентства писали уже про 20 млрд. долларов.

В общем-то, пока нет более или менее точной оценки запасов и не готов проект разработки месторождения, все оценки, как говорится, «ни о чем». В любом случае понятно, что сумма большая и PDSVA в одиночку её не потянуть.

Нефть там проблемная, так называемая «тяжелая» – то есть что-то наподобие нефти, добываемой в Татарии и Башкирии, с высоким содержанием серы, а также тяжёлых и циклических углеводородов. Эта нефть вязкая и для транспортировки по трубопроводам пригодна ограниченно. В некоторых случаях для очистки такой нефти и доведения её до товарных кондиций необходимо строить специальные установки по подготовке товарной нефти. У нефтяников есть такой чудесный термин – «обессеривание», или десульфуризация /демеркаптанизация нефти (http://www.company-ln.com/sera.htm), которые могут стоить очень дорого: цена может в зависимости от мощности доходить до нескольких миллиардов долларов; иной раз дешевле построить НПЗ. Поэтому очень важно избрать в рамках проекта правильное технологическое решение, которое позволит оптимизировать затраты и вместе с тем решить проблему приведения нефти к «товарному виду».

В этой связи заявление Чавеса о том, что затраты на добычу по проектам в Оринокской провинции будут полтора доллара за баррель, стоит воспринимать скорее как поэтическую метафору.

По факту полные затраты PDVSA на добычу, переработку и доставку нефти и нефтепродуктов до места реализации без налогов, процентов, социальных отчислений и амортизации (правда, совершенно в других местах Венесуэлы, а не бассейне Ориноко) составили в 2009 году около 35 долларов за баррель, если их пересчитать на добытую нефть. Уж пусть простят меня коллеги за такой странный показатель, но такова отчетность PDVSA , а другой нам, увы, не дано.

Замечание по отчетности PDVSA
Финансовую отчетность PDVSA можно обнаружить здесь – чтобы найти отчетность, надо перейти на английский язык и нажать “financial report”: вам сразу будет счастье и вывалится файл в pdf). Но понять по ней можно очень мало, поскольку компания это государственная и международных стандартов раскрытия информации не особенно придерживается. Кроме того, на компании лежит существенная социальная нагрузка, поэтому полноценный анализ финансовых показателей практически невозможен – во всех статьях что-то да запихнуто, удельные показатели по периодам меняются как попало. Я подозреваю, что и капитальные вложения не всегда выделены, и «задвоение» из-за трансфертов внутренних имеет место. Но доказательств у меня, сами понимаете, на это счет никаких нет. Но спасибо и на этом – хоть какие-то цифры опубликовали.


Так вот, даже 35 долларов за баррель – это, конечно, не полтора, как говорит Чавес, и не четыре, как написано на сайте PDVSA в одной из передовиц, но на самом деле все равно приемлемо, имея в виду текущий уровень цен на нефть. Тем более что в ходе проекта придется строить и установки по десульфуризации /демеркаптанизации нефти, и инфраструктуру.

А с учетом того, что максимальная дневная добыча ожидается на уровне 450 000 баррелей, или примерно 61 640 тонн в сутки, полные затраты на добычу могут быть и существенно меньше. Порядка 20 долларов за баррель.

Замечание относительно цифр производственной программы
Кстати говоря, если исходить из приведенных оценок по максимальной суточной добыче и сроке разработке месторождения (называют вилку от 25 до 40 лет), то они не очень-то бьются с декларируемой величиной извлекаемых запасов . Считайте сами: суточная добыча, что называется, на «полке» – 61, 6 тыс. тонн. В год это получается 61,6 * 365 = 22 484 тыс. тонн. Даже если предположить, что все 40 лет мы будем добывать по 22,5 млн. тонн (что вообще-то нонсенс – так попросту в жизни не бывает), то извлекаемые запасы должны равняться 22,5 * 40 = 900 млн. тонн, а вовсе не 5 млрд. тонн, как поспешили оценить коллеги. Реально при добыче «на полке» в 22,5 млн. тонн в год за 40 лет обычно можно выкачать около 450-550 млн. тонн.

То есть одно из двух: либо дневная добыча должна быть больше, либо нефть качать будем не 40, а минимум 100-150 лет.


В общем-то, всё это иллюстрирует только одно: пока проект Хунин-6 – натуральный «кот в мешке». Но, по всей видимости, кот достаточно крупный и увесистый. Поэтому, если только не произойдет ничего экстраординарного, уплаченный консорциумом подписной бонус в 1 млрд. долларов должен будет окупиться. Вопрос – кто из российских компаний при этом останется в наибольшем выигрыше.

Здесь надо отметить, что схема реализации проекта с российской стороны структурирована очень правильно. Пять крупнейших компаний (Роснефть, Лукойл, ТНК-ВР, Сургутнефтегаз, Газпромнефть) получили по 20% акций в Национальном Нефтяном Консорциуме (ННК). На паритетных началах они будут инвестировать в российскую долю в проекте (40%). Надо понимать вот еще что – российское участие в проекте будет прежде всего деньгами. Каких-то подрядчиков российская сторона, наверное, сможет предложить, но оперативное управление проектом остается за PDVSA. А как показывает опыт тех же Сахалинских шельфовых проектов – решающее слово в определении ключевых контакторов в этом случае остается за оператором. В этой связи я бы на месте российских контракторов (сервисных компаний) губу бы раскатывал не сильно. Место под солнцем надо будет еще отвоевать. А потом еще вытрясти с PDVSA деньги. Тоже задача непростая.

Но сами нефтяные компании в случае успеха проекта получат равную выгоду. Более того, Игорь Сечин в одном из интервью обмолвился, что и на остальные блоки в нефтяной провинции Ориноко, на которые претендуют российские компании (за исключением Газпрома), может быть распространена та же схема управления, что и по Хунину-6. То есть совместное предприятие PDVSA и ННК получит дополнительные лицензионные участки. Это разумно со всех точек зрения: и политические, и технологические риски проектов в данном варианте минимизируются. Остаются, конечно, геологические и коммерческие риски – но тут уж только время расставит все на свои места. Подождем.

Фотография: Agência Brasil